Следующие несколько недель пролетели как один — самый лучший день.
Утренний сёрфинг на Паданг-Паданге, погружение в рабоче-творческие процессы днём, романтичные закаты в прибрежных ресторанах Улувату и душевные разговоры по вечерам, любуясь звёздным небом с крыши нашего дома.
Всё было идеально, кроме того факта, что я постоянно закидывала в себя горсти таблеток, которые уже слабо справлялись с проявлениями моего заболевания. Наше постепенное сближение плавно подводило нас к моменту первого секса, а вместе с этим рос и мой страх признаться Снэйку в том, что мастер женских интимных практик не может справиться с болезнью, грозящей перерасти в рак шейки матки. Благо мне было чему его учить, а он, очевидно, рад был впитывать новые знания о женской чувственной природе.
— Как ты смотришь на то, чтобы пойти дальше в массажную практику? Ты когда-нибудь слышал о тантрическом массаже? — спросила я однажды вечером, лёжа в его тёплых объятиях на крыше.
— Это тот, который с проникновением? — немного смущённо спросил Снэйк.
— Нееет, вовсе не обязательно. Тантрический массаж на самом деле отличается от эротического, как небо и земля. Цель эротического массажа — довести партнёра до оргазма. А у тантрического массажа цели нет — здесь важен сам процесс исследования тела партнёра. Нет даже задачи расслабить мышцы, как в классическом массаже. Весь фокус на ощущениях.
— Интересно было бы попробовать. Но не совсем понятно, как именно я должен тебя касаться.
— Прикосновения в тантре мягкие, медленные, проникающие в глубину не столько физически, сколько энергетически. Словно твои руки становятся глазами, которыми ты хочешь просмотреть меня изнутри. И не просто глазами, а глазами любви. Своими руками ты разглядываешь всю меня, каждый сантиметр моего тела, словно это произведение искусства…
— Но ты и есть произведение искусства, — улыбнулся Снэйк, посмотрев на меня так, как смотрят на Любимую.
— Значит, практику тантрического массажа ты освоишь очень легко… — сгорая под этим взглядом, ответила ему я.
— И всё-таки я хочу понять, этот массаж предполагает проникновение?
— Не исключает. Но давай сегодня ограничимся поверхностью тела. К йони-массажу мне ещё нужно тебя подготовить!
«Или себя…» — подумала я, почувствовав внутренний холодок.
— Конечно! Готов осваивать премудрости тантры постепенно, наставница! — без всякого сопротивления принял мои правила Снэйк, разрядив обстановку своей фирменной интонацией «ботаника».
— Отлично, мой любимый студент. Тогда я пойду в душ, а ты включи музыку, зажги свечи и подготовь ароматное лавандовое масло. Скоро я поднимусь в твою спальню, — бросила я ему через плечо, спускаясь по лестнице с крыши.
— Жду не дождусь, — вдохновлённо выдохнул он, на прощание окинув взглядом огни ночного Улувату, прежде чем последовать за мной вниз.
В душе на меня вновь накатило волнение перед предстоящим массажем. Я прекрасно осознавала, что Снэйк не нарушит мои границы, но здесь было что-то ещё. Из головы никак не выходил этот его взгляд, который прожёг меня даже через темноту тропической ночи. До сих пор наша связь сохранялась на уровне влюблённости, которая была больше похожа на очень особенную дружбу, но сегодня я почувствовала что-то иное. И этот массаж был не просто очередным этапом обучения — это был следующий шаг в нашу близость.
Ещё ни разу я не приходила в его спальню, ни разу не раздевалась перед ним, ни разу он не делал мне массаж всего тела «руками любви». На каком-то глубинном уровне мы оба были к этому готовы, но на осознание этого факта в реальности мне потребовалось какое-то время.
— Я уж думал, ты не придёшь, — облегчённо вздохнул Снэйк, когда я наконец вошла в его покои.
Кажется, он ждал меня целую вечность — наверняка метался по комнате, как тигр в клетке, предвкушая моё появление. Пространство освещал тёплый свет свечей, звучал медленный чувственный микс из моей подборки SoundCloud, на столике возле кровати ожидало тёплое лавандовое масло. А он стоял в одних шортах, оперевшись на перекладину балкона, откуда открывался вид на ночной океан, искрящийся в свете луны.
— Я здесь…
Я подошла к нему сзади, скинула на пол рубашку из тонкого хлопка и прижалась всем своим обнажённым телом. Какое-то время мы стояли молча, чуть покачиваясь в такт музыке. А затем он взял меня за руку и увлёк за собой в сторону кровати.
— Произведение искусства, и вправду, — промолвил он, любуясь танцующими в свете свечей линиями моего золотистого тела на белоснежных простынях.
Я всё так же сгорала под его очарованным взглядом, но с каждым моментом принимала всё глубже данный мне дар. Я разрешила себе поверить в то, что его прикосновения целительны для меня, и что самая главная моя задача — по-настоящему открыться навстречу этой любви.
— Дыши, я тебя не обижу, — словно услышав мои мысли, прошептал Снэйк и прикоснулся к моему покрывшемуся мурашками телу своими тёплыми руками.
Это удивительное чувство безопасности и глубокого умиротворения вновь укрыло меня тёплым одеялом. От его прикосновений во мне что-то менялось. С каждым разом цветок внутри меня распускался всё сильнее, словно Снэйк был тем самым солнцем, которого мне так не хватало… всегда. Я действительно не помнила, чтобы кто-то касался меня так бережно. Ну разве что мой дедушка, убаюкивая по вечерам перед сном своими волшебными поглаживаниями. И как бы мне ни претило сравнивать своего возлюбленного с родственником, моей внутренней девочке именно это тепло было нужно больше, чем любое другое. И я это принимала. Принимала безусловную любовь Снэйка, принимала его исцеляющие прикосновения, как самый ценный дар, который был послан мне Богом.
Эти мысли проплывали в моей голове, пока он творил магию над моим телом. Мягкий аромат лаванды постепенно останавливал внутренний монолог, а я всё больше погружалась в безмятежное чувствование.
Снэйк был удивительно талантливым студентом. Он очень тонко уловил все мои наставления и цепко ухватил идею любоваться мной с помощью своих рук. Будто получив на это позволение, он исследовал всю меня — и делал это так увлечённо.
Обычно массаж доставлял мне скорее неприятные ощущения, и теперь я наконец понимала — почему. Никто и никогда не делал его ТАК. Прикосновения Снэйка были нежные, едва ощутимые. Он лишь слегка касался моей кожи, а затем мягко, но очень чувственно сжимал её в своих ладонях. Вместе с этими движениями я ощущала поток энергии, струящийся из его рук и проникающий вглубь моего тела — туда, где долгие годы прятались самые мои уязвимые части. Его присутствие ощущалось для них словно разрешение выйти на свободу. И освобождение это ощущалось поистине экстатично.
Я не лежала на кровати — я парила высоко над Землёй, потеряв чувство времени и пространства, пока Снэйк медитировал в прикосновения. Спина, плечи, кисти, ягодицы, бёдра, икры, стопы… даже каждый пальчик на ноге стал его любимым. Очень глубоко, но в то же время деликатно он проникал в каждую часть моего расслабленного в тотальном доверии тела.
— Снэйк… — внезапно для самой себя озвучила я своё сокровенное желание. — Можно я сегодня засну в твоих объятиях?
— Конечно можно, Кэт. Залезай под одеялко.
Не способная больше вымолвить ни слова, я заползла под мягкое одеяло, повернулась к нему и обняла так крепко, как только могла. Из глаз текли тихие слёзы благодарности. Он обнял меня в ответ и нежно поцеловал в макушку.
— Спи, солнце. Добрых снов.
— Добрых снов, — прошептала я, уплывая в иную реальность.
Утренний сёрфинг на Паданг-Паданге, погружение в рабоче-творческие процессы днём, романтичные закаты в прибрежных ресторанах Улувату и душевные разговоры по вечерам, любуясь звёздным небом с крыши нашего дома.
Всё было идеально, кроме того факта, что я постоянно закидывала в себя горсти таблеток, которые уже слабо справлялись с проявлениями моего заболевания. Наше постепенное сближение плавно подводило нас к моменту первого секса, а вместе с этим рос и мой страх признаться Снэйку в том, что мастер женских интимных практик не может справиться с болезнью, грозящей перерасти в рак шейки матки. Благо мне было чему его учить, а он, очевидно, рад был впитывать новые знания о женской чувственной природе.
— Как ты смотришь на то, чтобы пойти дальше в массажную практику? Ты когда-нибудь слышал о тантрическом массаже? — спросила я однажды вечером, лёжа в его тёплых объятиях на крыше.
— Это тот, который с проникновением? — немного смущённо спросил Снэйк.
— Нееет, вовсе не обязательно. Тантрический массаж на самом деле отличается от эротического, как небо и земля. Цель эротического массажа — довести партнёра до оргазма. А у тантрического массажа цели нет — здесь важен сам процесс исследования тела партнёра. Нет даже задачи расслабить мышцы, как в классическом массаже. Весь фокус на ощущениях.
— Интересно было бы попробовать. Но не совсем понятно, как именно я должен тебя касаться.
— Прикосновения в тантре мягкие, медленные, проникающие в глубину не столько физически, сколько энергетически. Словно твои руки становятся глазами, которыми ты хочешь просмотреть меня изнутри. И не просто глазами, а глазами любви. Своими руками ты разглядываешь всю меня, каждый сантиметр моего тела, словно это произведение искусства…
— Но ты и есть произведение искусства, — улыбнулся Снэйк, посмотрев на меня так, как смотрят на Любимую.
— Значит, практику тантрического массажа ты освоишь очень легко… — сгорая под этим взглядом, ответила ему я.
— И всё-таки я хочу понять, этот массаж предполагает проникновение?
— Не исключает. Но давай сегодня ограничимся поверхностью тела. К йони-массажу мне ещё нужно тебя подготовить!
«Или себя…» — подумала я, почувствовав внутренний холодок.
— Конечно! Готов осваивать премудрости тантры постепенно, наставница! — без всякого сопротивления принял мои правила Снэйк, разрядив обстановку своей фирменной интонацией «ботаника».
— Отлично, мой любимый студент. Тогда я пойду в душ, а ты включи музыку, зажги свечи и подготовь ароматное лавандовое масло. Скоро я поднимусь в твою спальню, — бросила я ему через плечо, спускаясь по лестнице с крыши.
— Жду не дождусь, — вдохновлённо выдохнул он, на прощание окинув взглядом огни ночного Улувату, прежде чем последовать за мной вниз.
В душе на меня вновь накатило волнение перед предстоящим массажем. Я прекрасно осознавала, что Снэйк не нарушит мои границы, но здесь было что-то ещё. Из головы никак не выходил этот его взгляд, который прожёг меня даже через темноту тропической ночи. До сих пор наша связь сохранялась на уровне влюблённости, которая была больше похожа на очень особенную дружбу, но сегодня я почувствовала что-то иное. И этот массаж был не просто очередным этапом обучения — это был следующий шаг в нашу близость.
Ещё ни разу я не приходила в его спальню, ни разу не раздевалась перед ним, ни разу он не делал мне массаж всего тела «руками любви». На каком-то глубинном уровне мы оба были к этому готовы, но на осознание этого факта в реальности мне потребовалось какое-то время.
— Я уж думал, ты не придёшь, — облегчённо вздохнул Снэйк, когда я наконец вошла в его покои.
Кажется, он ждал меня целую вечность — наверняка метался по комнате, как тигр в клетке, предвкушая моё появление. Пространство освещал тёплый свет свечей, звучал медленный чувственный микс из моей подборки SoundCloud, на столике возле кровати ожидало тёплое лавандовое масло. А он стоял в одних шортах, оперевшись на перекладину балкона, откуда открывался вид на ночной океан, искрящийся в свете луны.
— Я здесь…
Я подошла к нему сзади, скинула на пол рубашку из тонкого хлопка и прижалась всем своим обнажённым телом. Какое-то время мы стояли молча, чуть покачиваясь в такт музыке. А затем он взял меня за руку и увлёк за собой в сторону кровати.
— Произведение искусства, и вправду, — промолвил он, любуясь танцующими в свете свечей линиями моего золотистого тела на белоснежных простынях.
Я всё так же сгорала под его очарованным взглядом, но с каждым моментом принимала всё глубже данный мне дар. Я разрешила себе поверить в то, что его прикосновения целительны для меня, и что самая главная моя задача — по-настоящему открыться навстречу этой любви.
— Дыши, я тебя не обижу, — словно услышав мои мысли, прошептал Снэйк и прикоснулся к моему покрывшемуся мурашками телу своими тёплыми руками.
Это удивительное чувство безопасности и глубокого умиротворения вновь укрыло меня тёплым одеялом. От его прикосновений во мне что-то менялось. С каждым разом цветок внутри меня распускался всё сильнее, словно Снэйк был тем самым солнцем, которого мне так не хватало… всегда. Я действительно не помнила, чтобы кто-то касался меня так бережно. Ну разве что мой дедушка, убаюкивая по вечерам перед сном своими волшебными поглаживаниями. И как бы мне ни претило сравнивать своего возлюбленного с родственником, моей внутренней девочке именно это тепло было нужно больше, чем любое другое. И я это принимала. Принимала безусловную любовь Снэйка, принимала его исцеляющие прикосновения, как самый ценный дар, который был послан мне Богом.
Эти мысли проплывали в моей голове, пока он творил магию над моим телом. Мягкий аромат лаванды постепенно останавливал внутренний монолог, а я всё больше погружалась в безмятежное чувствование.
Снэйк был удивительно талантливым студентом. Он очень тонко уловил все мои наставления и цепко ухватил идею любоваться мной с помощью своих рук. Будто получив на это позволение, он исследовал всю меня — и делал это так увлечённо.
Обычно массаж доставлял мне скорее неприятные ощущения, и теперь я наконец понимала — почему. Никто и никогда не делал его ТАК. Прикосновения Снэйка были нежные, едва ощутимые. Он лишь слегка касался моей кожи, а затем мягко, но очень чувственно сжимал её в своих ладонях. Вместе с этими движениями я ощущала поток энергии, струящийся из его рук и проникающий вглубь моего тела — туда, где долгие годы прятались самые мои уязвимые части. Его присутствие ощущалось для них словно разрешение выйти на свободу. И освобождение это ощущалось поистине экстатично.
Я не лежала на кровати — я парила высоко над Землёй, потеряв чувство времени и пространства, пока Снэйк медитировал в прикосновения. Спина, плечи, кисти, ягодицы, бёдра, икры, стопы… даже каждый пальчик на ноге стал его любимым. Очень глубоко, но в то же время деликатно он проникал в каждую часть моего расслабленного в тотальном доверии тела.
— Снэйк… — внезапно для самой себя озвучила я своё сокровенное желание. — Можно я сегодня засну в твоих объятиях?
— Конечно можно, Кэт. Залезай под одеялко.
Не способная больше вымолвить ни слова, я заползла под мягкое одеяло, повернулась к нему и обняла так крепко, как только могла. Из глаз текли тихие слёзы благодарности. Он обнял меня в ответ и нежно поцеловал в макушку.
— Спи, солнце. Добрых снов.
— Добрых снов, — прошептала я, уплывая в иную реальность.