— Мне нужно тебе кое в чём признаться… — глубоко вздохнув и виновато опустив взгляд, произнесла я, сидя вечером на веранде.
— Начало пугающее. Я весь — внимание, — тихо ответил Снэйк, заметно насторожившись.
— Я болею. И больше не могу скрывать это от тебя.
— Что случилось? — его голос едва заметно дрогнул.
Для Снэйка тема здоровья всегда была священной. Неоптимистичные диагнозы врачей сделали его мнительным, почти параноидально заботливым о себе и о других. Ежегодные чекапы в лучших клиниках мира уже давно стали для него необходимостью и даже в какой-то степени нормой жизни.
У меня же с детства было всё наоборот: больницы, врачи, анализы — вызывали отвращение и тотальное недоверие. Я никогда особенно ничем не болела… если не считать бесконечные проблемы мочеполовой системы, преследовавшие меня ещё с подросткового возраста. Но в этот раз всё зашло слишком далеко. Таблетки помогали слабо, поэтому я прибегла к альтернативным методам лечения своего заболевания: масла, травы, спринцевания, медитации. Даже мои любимые нефритовые яйца оказались бессильны. К кому я только ни обращалась: гадалки, шаманы, «видящие»! Один «просветлённый» индус выдал мне целительный чудо-рецепт — смесь куркумы с мёдом и йогуртом, которую я замешивала строго по часовой стрелке каждый вечер под светом луны, проговаривая специальную мантру ни больше ни меньше — 108 раз. Этот волшебный раствор я заливала в себя на полчаса и продолжала напевать мантру исцеления сакрального центра. Стоит ли говорить, что «лекарство» возымело негативный эффект.
Сейчас я смеюсь, вспоминая всё это магическое безумие. Но тогда я была готова на что угодно — лишь бы вернуть себе возможность наслаждаться жизнью.
Я рассказала Снэйку о том, как заболевание начало прогрессировать рядом с мужчиной, который меня не любил; о страшном диагнозе, который мне поставили; о том, как долгое время запивала симптомы таблетками, к которым у меня явно развилась толерантность.
— Болезнь прогрессирует, — тихо сказала я. — И что бы я ни делала… кажется, уже ничего не поможет…
Он молчал всего секунду — но это молчание будто рассекло воздух.
— Пффф. Бред это всё! — он махнул рукой, будто снимая невидимую завесу между нами, и пристально посмотрел мне в глаза. — Мы тебя вылечим, слышишь? А пока… — его голос стал неожиданно тёплым, почти отеческим, — будем исцелять твою обиженную на мужчин девочку. Иди на ручки.
Эти слова разлились теплом внутри меня. Я расплакалась. Моя страшная, стыдная правда не оттолкнула его. Он не отвернулся. Не закрылся. Напротив, этим вечером мы осознали, насколько стали друг другу близки.
— Начало пугающее. Я весь — внимание, — тихо ответил Снэйк, заметно насторожившись.
— Я болею. И больше не могу скрывать это от тебя.
— Что случилось? — его голос едва заметно дрогнул.
Для Снэйка тема здоровья всегда была священной. Неоптимистичные диагнозы врачей сделали его мнительным, почти параноидально заботливым о себе и о других. Ежегодные чекапы в лучших клиниках мира уже давно стали для него необходимостью и даже в какой-то степени нормой жизни.
У меня же с детства было всё наоборот: больницы, врачи, анализы — вызывали отвращение и тотальное недоверие. Я никогда особенно ничем не болела… если не считать бесконечные проблемы мочеполовой системы, преследовавшие меня ещё с подросткового возраста. Но в этот раз всё зашло слишком далеко. Таблетки помогали слабо, поэтому я прибегла к альтернативным методам лечения своего заболевания: масла, травы, спринцевания, медитации. Даже мои любимые нефритовые яйца оказались бессильны. К кому я только ни обращалась: гадалки, шаманы, «видящие»! Один «просветлённый» индус выдал мне целительный чудо-рецепт — смесь куркумы с мёдом и йогуртом, которую я замешивала строго по часовой стрелке каждый вечер под светом луны, проговаривая специальную мантру ни больше ни меньше — 108 раз. Этот волшебный раствор я заливала в себя на полчаса и продолжала напевать мантру исцеления сакрального центра. Стоит ли говорить, что «лекарство» возымело негативный эффект.
Сейчас я смеюсь, вспоминая всё это магическое безумие. Но тогда я была готова на что угодно — лишь бы вернуть себе возможность наслаждаться жизнью.
Я рассказала Снэйку о том, как заболевание начало прогрессировать рядом с мужчиной, который меня не любил; о страшном диагнозе, который мне поставили; о том, как долгое время запивала симптомы таблетками, к которым у меня явно развилась толерантность.
— Болезнь прогрессирует, — тихо сказала я. — И что бы я ни делала… кажется, уже ничего не поможет…
Он молчал всего секунду — но это молчание будто рассекло воздух.
— Пффф. Бред это всё! — он махнул рукой, будто снимая невидимую завесу между нами, и пристально посмотрел мне в глаза. — Мы тебя вылечим, слышишь? А пока… — его голос стал неожиданно тёплым, почти отеческим, — будем исцелять твою обиженную на мужчин девочку. Иди на ручки.
Эти слова разлились теплом внутри меня. Я расплакалась. Моя страшная, стыдная правда не оттолкнула его. Он не отвернулся. Не закрылся. Напротив, этим вечером мы осознали, насколько стали друг другу близки.