С того дня я стала называть его Доктор Снэйк. Этот статус придал ему ещё больше шарма и покровительства, а я любовалась тем, как он раскрывается передо мной в роли целителя. Было что-то абсолютно мистическое во всём происходящем. Ни Снэйк, ни я с таким прежде не сталкивались, но в действительности наши моменты близости были наполнены чем-то гораздо большим, чем наслаждение.
В течение дня мы время от времени играли в игры субординации, в которых он выбирал роль покровителя, отстранённо наблюдавшего с высоты террасы своих царских покоев за тем, как я развлекаюсь в бесконечном хаосе своих творческих процессов. Но в постели Снэйк превращался в самого нежного и заботливого партнёра, чутко оберегающего мою ранимую чувственную натуру. С каждым днём он старался доставить мне всё более высокое наслаждение.
Да, именно высокое. Только так можно было охарактеризовать наше взаимодействие. Но секса между нами так и не было.
Он был неуместен. Ненужен. Снэйк исследовал меня с интересом, и, кажется, этого ему было более чем достаточно. Моё наслаждение — вот что напитывало его мотивацией двигаться дальше и глубже в наши чувственные практики. Ну а я училась раскрываться в наслаждении, чтобы уметь выражать свою благодарность без слов.
— А для чего нужны эти каменные дубинки? — спросил однажды Снэйк, увидев, как я упаковываю нефритовый жезл для отправки девушке из Испании. — Дубинки!! — заливисто расхохоталась я. — Давай лучше называть их волшебные палочки! — Ими можно творить магию? — Ну если глубокий вагинальный оргазм можно назвать магическим, то да, однозначно! Благодаря йони-массажу с нефритовым жезлом женщины раскрывают чувствительность внутреннего пространства. — Элитный фаллоимитатор! — Вибрирует! Без батареек! — подмигнула я, глядя на него. — И почему мы до сих пор его не опробовали? — с недоумением развёл руками Снэйк. — Пациент был не готов, — посмотрела я на него кокетливым и в то же время совершенно невинным взглядом. — А сейчас… готова? — спросил он очень тепло. — Готова, доктор, — чуть дрожащим от возбуждения голосом прошептала я ему в ответ, словив предвкушение предстоящего взаимодействия.
Для меня самомассаж с нефритовым жезлом всегда был такой же сакральной практикой, как танец: в ней я соприкасалась с чем-то, гораздо большим, чем я. Проникновение жезла внутрь вызывало во мне ощущение соития с Высшей силой, и ничто иное не могло сравниться с этим ощущением. Однако со Снэйком мы стали настолько близки, что я действительно была готова войти с ним в практику. Мне было даже интересно, как я буду ощущать энергию камня в его руках.
…
— Нефрит очень надолго задерживает тепло — это тепло очень приятно ощущается внутри, — объяснила я чашу с горячей водой в своих руках, заметив вопросительный взгляд Снэйка.
Он уже ждал меня на кровати и крутил в руках нефритовый жезл, внимательно рассматривая его. В комнате было очень атмосферно — почти ритуально. Из колонки мягко доносились чувственные этнические ритмы. Вокруг кровати были расставлены свечи, огни которых также плавно колыхались от вечернего бриза, как и балдахин над кроватью. Пахло благовониями — он зажёг мою любимую палочку, за которой днём съездил в соседний город, зная, как сильно я люблю этот запах.
Чашу с водой я поставила на тумбу, в неё Снэйк опустил нефритовый жезл и поднял глаза, любуясь тем, как медленно соскальзывает накидка с моего обнажённого тела.
С грацией кошки я забралась на кровать и сразу же легла на спину, изогнувшись мягкой дугой в приятном растяжении.
— Божественна, — Снэйк поддержал это движение своими нежными поглаживаниями.
В тот день он был особенно нежен. Все его прикосновения были словно лёгкое дуновение ветра, а моя внутренняя энергия колыхалась в ответ на его мягкие касания, как и пламя свечей, расставленных вокруг нашего ложа. Словно шаман, он кружил вокруг моего тела, играя на моих внутренних струнах, практически не касаясь поверхности. А я наблюдала этот танец с закрытыми глазами и ощущала то, как чутко откликается моя энергия на каждое его действие.
— Божественно, — чуть слышно выдохнула я, когда он наконец прижал свою ладонь к центру груди, откуда во все стороны разлилось чистое блаженство. — Вдооххх, — мягко велел он, положив свою горячую ладонь на низ живота, запустив широкий волнообразный поток тёплой плотной энергии по всему телу, и оно, словно поддавшись его указу, начало плавно, очень медленно извиваться волной в ритме дыхания.
А Снэйк… опустил палец на клитор, пронзив меня стрелой электричества до самой макушки.
Теперь я ощущала два отдельных потока — острый и яркий, исходящий от клитора; широкий и мягкий, плавно качающий от матки через всё моё тело.
Снэйк продолжал. Удерживая одну ладонь на проекции матки, он еле ощутимо надавливал вглубь — именно энергией — заводя матку в мягкой пульсации. Его движения были внешне совершенно незаметными, но внутри у меня всё громче разливался всепоглощающий оргазм. Второй рукой — точно так же, еле касаясь, буквально с кончика пальца — он поддерживал вибрацию клитора, искрящегося всё ярче с каждым мгновением.
— Не улетай, будь в себе, — собирал он моё рассыпающееся в экстазе сознание. И я делала глубокий вдох, возвращая себя вниманием в непрерывно оргазмирующее тело.
Очень лёгким движением он соскользнул с клитора чуть ниже, обнаружив меня абсолютно влажной, готовой к проникновению.
— Ты готова, — утвердил он и достал из воды горячий нефритовый жезл. — Готооова, — выдохнула я со стоном и тут же задрожала, предвкушая то, что будет дальше. — Вдооох… — он вернул левую ладонь на низ живота, а правой прислонил горячий камень ко входу в моё сочное лоно. — Аааааах!!! — выдохнула я громко и протяжно, выгнувшись вверх дугой от раскрытия, которое произошло одновременно на всех центрах.
А он невозмутимо держал жезл у входа в йони, наблюдая за тем, как она сама начинает затягивать его в свою глубину. Изнутри я чувствовала сильнейший поток вакуума, словно бы шейка матки раскрывалась навстречу камню, стремясь поглотить его. Сантиметр за сантиметром жезл проникал всё глубже, а мои внутренние мышцы сами обхватывали и крепко сжимали его, без малейшего шанса выпустить наружу.
Снэйк продолжил мягко гладить мой клитор большим пальцем левой руки, легко массируя область над лобком боковой частью ладони.
Теперь уже три потока энергии сплелись внутри меня. Всё происходившее было настолько за гранью моего понимания, что мне оставалось только наблюдать и чувствовать. И я наблюдала: за тем, как пульсирует мой клитор, отправляя оргазмичные импульсы к самой шейке матки, которая, отзываясь на эти импульсы, раскрывается всё шире, готовая принять в себя приближающийся к ней горячий нефритовый жезл; за тем, как пульсация матки отправляет закипающий оргазм всё выше по центральному каналу, разливая его волнами по всему телу…
А Снэйк, словно настоящий маг, продолжал творить что-то невероятное своей волшебной палочкой.
Когда горячий нефритовый жезл наконец коснулся шейки матки, я мгновенно почувствовала сильнейшее сжатие очень глубоких внутренних мышц, охвативших его кольцом. Мощный вакуум начал пульсировать внутри меня, раскачивая очень сильный оргазм, а я начала раскачивать своё тело, закручивая таз вокруг жезла, который, казалось, скоро выскользнет из сильных рук Снэйка. Но он держал его крепко, лишь поддерживая движения, которые бессознательно совершало моё тело, уверенно идя к глубокому вагинальному оргазму. Жезл теперь совершал круговые движения внутри меня, с каждым кругом усиливая ощущение накрывающего меня экстаза, который спиралью расширялся внутри меня от матки до самой макушки, подводя к моменту яркой кульминации.
— АААааааааааааауууууммм!
Это была песня. Долгая, протяжная. Звучащая из самой глубины.
А я всё наблюдала: за тем, как разлетается на мириады частиц и собирается вновь всё моё существо. За тем, как искрятся тончайшие струны, сплетающие мою плоть в единое целое. За тем, как дыхание то останавливается, то запускается вновь, тонким потоком вбирая воздух в лёгкие с шипящим звуком. Как затем энергия вакуумом распространяется во все уголки тела — руки, ноги, голову. Как оно подрагивает, наполняясь жизнью, и как плавно течёт, вспоминая о том, что можно дышать. Я наблюдала все происходящие процессы, оставаясь в чистом и восприимчивом сознании, словно бы со стороны. От этого мои ощущения ничуть не притуплялись, наоборот, становились более осознанными, ясными… зрелыми.
— Божественна, — прошептал мне Снэйк, возвращая с того света в тепло своих бережных рук. — Божественно, это было Божественно… — прошептала ему я в ответ.